 |
| Здравоохранение в России умирает |
Внезапно уволен.
В социальной сети Facebook появилось горькое сообщение от профессора Павла Воробьева, заведующего кафедрой гематологии и гериатрии ИПО Первого МГМУ имени И.М. Сеченова:
"Вчера позвонили мне из отдела кадров и сказали, что я уволен. Из Первого Меда. Из института, где я прожил более 40 лет, а проработал – 36. Из них 18 лет – в должности заведующего кафедрой гематологии и гериатрии. Которую создал. Ни одного замечания, ни одного взыскания, всегда только позитив и достижения в работе. Около 700 научных публикаций, включая тезисы и зарубежные статьи. Около 100 книг, руководств, справочников. Более 20 защищённых диссертаций под моим руководством."
Председатель Московского городского научного общества терапевтов, профессор Воробьев рассказал Правмиру все, что он думает о реформе здравоохранения в стране.
– Павел Андреевич, как вы узнали о том, что больше не работаете в МГМУ имени Сеченова?
– Четвертого августа мне позвонили из отдела кадров нашего 1-го меда (ныне – Первый МГМУ имени И.М. Сеченова. – ред.) и сообщили, что я там теперь не работаю. Более месяца! У нас в вузе система срочных договоров, преподавателей выбирают на 5 лет, и потом договор постоянно продлевается. У меня он с 2008 года. Последние три года мне его продлевали на 1 год, а не на 5 лет, как обычно. Весной этого года договор без объяснения причин продлили всего на 3 месяца.
Он должен был закончиться в конце июня. Я написал заявление о продлении на имя ректора Петра Глыбочко, ответа не было, но и разговоров о том, что меня увольняют, не было. Я за последние месяцы беседовал и с ректором, и с тремя проректорами. Никаких претензий мне никто не предъявлял. Конфликтов с руководством у нас не было. Есть, я знаю, неудовлетворенность моей гражданской позицией, моим профессиональным отношением к происходящему в здравоохранении, но это же не конфликт.
Я считаю, что мои права грубо попраны. И по-человечески и по закону.
– Вы не раз критиковали ход реформы здравоохранения в России, получается, теперь вы ощутили это на себе?
– Причем уже второй раз. Первый раз мою кафедру выгнали из 7-й скоропомощной больницы, крупнейшей в городе. Она была сокращена, часть ее была закрыта. Это было в 2014 году. В университете имени Сеченова последние 18 лет я заведовал кафедрой гематологии и гериатрии, а больница была нашей клинической базой, в институте своих коек мало. Кое-как пристроились, конечно, но 34 года в больнице – это целая врачебная жизнь.
– Вы говорили не раз, что реформа здравоохранения – это по сути уничтожение нашей медицины. Сейчас ваша позиция только укрепилась?
– Все так и есть. За последние несколько месяцев в России уволилось 10 процентов младшего и среднего медицинского персонала. Вдумайтесь в цифру – это 40-50 тысяч человек! Они просто сбежали. Врач без медсестры – это пустое место. Лечит медсестра, врач только делает назначения.
Но это продолжается уже несколько лет. Последние цифры говорят о том, что эта «реформа» не прекращается. Люди уходят сами. Низкие зарплаты, колоссальные нагрузки. Зарплата медсестры в стране сейчас 5-7 тысяч рублей. Люди берут 2,5 ставки, чтобы заработать хотя бы 15-16 тысяч.
Теперь в больницах, похоже, обслуживать пациентов будут за деньги. Может быть, им самим придется нанимать сиделок. Кто-то же должен менять белье, памперсы, делать перевязки…
– В ходе реформы убрали медсестер и в поликлиниках, решив, что врач справится с оформлением записей сам. Как это сказалось на работе поликлиник?
– Сделали это как раз потому, что медсестер просто не хватает. Решили изобразить реформаторскую деятельность, убрав функцию медсестры совсем. Это неправильно. Во всем мире, наоборот, на одного врача работает три-четыре медсестры. Медсестра оформляет все записи, документы. По мировым стандартам, врач уделяет пациенту минут пять, а уже все остальное делает медсестра.
Теперь у нас врач сидит и оформляет записи и в карте, и в компьютере… А ведь от этой работы доктора можно вообще избавить, например, с помощью диктофонных записей, которые расшифровывают call-центры. Во всем мире такая практика существует десятки лет, только мы не можем никак понять, как все обустроить.
– Наши поликлиники перешли на новый стандарт работы – это улучшило качество обслуживания пациентов?
– Да, сейчас наши поликлиники уже работают по новой «реформаторской» модели, но это не привело к улучшению оказания помощи. Количество бумажной работы не уменьшилось, записаться на прием не всегда легко, а электронная запись тоже не всем пациентам удобна и доступна. За последнее время были даже случаи, когда люди умирали в очереди в регистратуру.
Это формализованные игры чиновников, которые не имеют отношения к реформе здравоохранения. Они улучшают не эффективность обслуживания населения, а эффективность расходования средств. Медицина, с их точки зрения, должна быть платной, кто не может платить, тот пусть болеет и умирает сам. А кто не хочет так работать, может идти в бизнес, – мы слышим и такие советы.
– Власти говорили о том, что в ходе реформы зарплаты врачей вырастут и что они уже составляют до 80 тысяч рублей…
– Зарплаты врачей растут – за счет того, что их увольняют. Ушло 2 врача, третьему повысили зарплату. Но он же не будет работать за троих. Врачи уже давно работают на пределе своих сил.
– С какой целью в таком случае идет у нас эта оптимизация здравоохранения?
– Эта реформа по экономии средств. «Денег нет, но вы держитесь». Вот, к примеру, недавно была опубликована статистика по заболеванию воспалением легких на дому. Смертность в городе увеличилась на 30 процентов. Это же фантастика! От воспаления легких вообще не должны умирать , банальная домашняя пневмония, есть разные антибиотики…
Я это объясняю только плохой организацией медицинской помощи. Сейчас не госпитализируют вовремя таких больных. Например, есть новые ограничения. Без высокой температуры при воспалении легких не положат в больницу. А ведь у пожилых людей при этом заболевании обычно не бывает высокой температуры. В итоге люди приезжают в больницу уже в реанимацию.
– В чем изменились правила работы скорой помощи?
– Изменились правила работы и скорой помощи, и плановой помощи, и правила госпитализации. Теперь нельзя положить человека на обследование. Все обследование проходит амбулаторно. Но на практике это нереально, недоступно для населения. Поликлиника в одном месте, обследование делать нужно ехать на другой конец города. И все время требуют денег за то, чтобы делать быстро. Скажем, МРТ и КТ, то, что нужно делать срочно при определении опухолей, часто назначают через несколько месяцев – очередь. Хотите сделать быстро – платите деньги. Потому что одна из задач здравоохранения теперь – зарабатывание денег. А сделать это можно, только обирая больных.
«Скорая» теперь не увозит пациентов в больницу без явной угрозы жизни. А то, что угроза жизни может наступить через несколько минут после их отъезда, уже никого не волнует. Вызовы передаются на «неотложку», которая может приехать и через сутки.
– Что происходит в регионах?
В регионах все то же самое, помноженное на удаленность территорий. Там подчас и вовсе нет теперь «скорой помощи». Количество ФАПов (фельдшерско-акушерский пункт) в регионах в 2 раза больше, чем количество фельдшеров. Там некому работать. Но при этом в маленьких населенных пунктах вообще убирают медицинские учреждения. Хочешь лечиться – отправляйся в ближайший город, на посещение поликлиники уходит двое суток!
– Вы как-то говорили, что наша реформа идет по американской модели здравоохранения. Это так?
– Практически да, только мы опаздываем. В США уже поворачивает американское здравоохранение на наши, еще советские принципы. Да и многие европейские страны тоже уже оценили удобство и качество нашей системы здравоохранения. А мы, наоборот, зачем-то от нее отказываемся. Та самая «английская модель» – это советская модель, она просто была приспособлена под жизнь Англии. Основные принципы – это первичное звено здравоохранения, доступное для всех, разделение на оказание помощи на двух уровнях – первичная ступень и вторичная. Но основной упор делается на первичное звено, там врачи и медсестры общей практики.
– А как вы оцениваете изменение системы медицинского страхования у нас?
– Вот это как раз чистое воровство денег. По самым скромным подсчетам, 10 процентов от наших страховок уходит не на лечение, не на больных, а на обслуживание системы. А самое важное – что это не имеет никакого отношения к повышению качества, эффективности и так далее.
И, кстати, никаких изменений в ОМС на самом деле за последние годы не произошло. Многие принципы были заложены в систему в начале 90-х годов. У нас никто не читает законы: например, право пациента перейти из одной поликлиники в другую – это вообще не новшество, это уже было с 1993 года, но не работало, людям просто не говорили о такой возможности, а сами мы свои права не стремимся знать.
– Профсоюзы работников здравоохранения как-то реагируют на ситуацию? И могут ли они ее изменить?
– Официальный медицинский профсоюз ничего не делает. Есть независимый профсоюз «Действие», который что-то пытается делать, но испытывает постоянные гонения. Сам я не верю ни в партии, ни в профсоюзы.
– Одно время врачи были довольно активны, выходили на митинги. Почему сейчас нет такой активности?
– Да, люди митинговали. Но ведь ничего не произошло. Всех обманули. Все обещания властей оказались пшиком. Кому-то сунули подачку деньгами, кому-то нет. У врачей опустились руки.
– Одно время наши власти говорили, что реформа здравоохранения идет с ошибками…
– Это были пустые высказывания. Уверен, что за ними не стояло никаких конкретных планов по развороту реформы, по каким-то корректировкам. Все идет так же, как шло, критику на местах просто не слышат, а критикующих – преследуют.
Источник: http://новости-россии.ru-an.info/новости/реформа-здравоохранения-в-россии-направлена-на-полное-его-уничтожение/
